Vitaly Tsikoza / Виталий Цикоза (25.03.1965 - 25.09.2006)

Месье!
Ломайте, к чёрту, вашу шпагу!
Ну, что вы, право!Размахались тут...
Хотите показать свою отвагу?
Боюсь, что вас неправильно поймут!

Вас оскорбили?
Вашу честь задели?
И Вы - за это! - на дуэль?
Ну-ну... Придется вам сражаться на дуэлях
Раз дюжину, наверное, на дню!

Да и о чём вы?
Знаем мы немало,
Как чествовать, честить, работать в честь,
Про честь девичью, наконец, про честь и славу...
А Вы, простите, про какую честь?

Не модно.
Век который? Устарело...
И с риском для здоровия - увы!
А если уж приспичило, заело,
Вы месть свершить по-умному должны:

Стерпеть.
Умыться. Улыбнуться мило.
Шутить пытаться. Вида не казать.
И ждать - покуда Вам покажут спину.
И вот тогда зря времени не трать!

Толкнуть,
помочь толкнуть, подставить ножку.
Исподтишка булавку подложить.
Слушок пустить. Скабрезный, если можно.
О промахах начальство известить.

И - сладкий миг! - из тени безопасной,
Рук собственных не выпачкав ничуть,
К поверженному ворогу подкрасться
И хладный труп его - брезгливо - пнуть!

(1987-1989)

С календаря листок спадает,
И жуть охватывает враз:
Две цифры черными глазами
Взирают пристально на вас.

И снова боль воспоминаний
взрывает памяти покой,
и затянувшиеся раны
взнывают с новой остротой.

И вновь чужие глашатаи,
по-иноземски говоря,
во все фанфары возвещают
премноголетие со дня...

Но в темноте лучинка тает,
и, скрючившись на сундуке,
мальчонка по складам читает
слова на древнем языке.

(около 1990)

Мне так много сказать
Вам хотелось вчера,
Но боялся -
Опять перебьют на полслове.
Я роман свой кромсал,
Сокращал словеса
И слова подбирал,
Что звучат повесомей.

Я отбрасывал прочь,
Что сказать нелегко,
Что нельзя говорить
И что знаем мы оба -
Я бы столько сказал...
Но сказал только:
"О! До чего же прекрасная
Нынче погода!"

(лето 1989)

А стоит ли страдать от пустяков?
Сомнением терзаться понапрасну?
С унылостью аптекарских весов
Отвешивать поступки ежечасно?

Кому пенять, когда ты волен сам
Рассечь петлю, затянутую туго,
Смешать игру, затеянную глупо,
Всех игроков расставить по местам?

И снова сладкий хмель гулянок шумных
Навеет счастья призрачный обман,
И смех друзей, и звон бокалов чудный
Заполнят тишину по вечерам!..

Стряхни ж свой крест!...

Но нет пути назад: Как позабыть, что ты на нём распят?

(1994)

Наше детство кормилось
          гнилыми плодами застоя,
Нам набила оскомину
          сладость заздравных речей,
И поэтому нас
          на плакатах больших и суровых
Рисовали с улыбкой,
          растянутой аж до ушей.

Нашу юность когда-то
          назвали большой перестройкой,
Ожиданием чуда
          от высших небесных светил.
Только фаустов скепсис -
          в раздоре с романтикой звонкой,
Осторожность -
          не лучшая сила из движущих сил.

Оправданья себе
          страстно ищет людская натура -
Так давайте же скажем
          себе в утешение,что
Наша зрелость пришлась
          на период второй диктатуры
И второго застоя,
          и, может, чего-то ещё...

(09.09.1989)

Средь некошеных лугов
стоит терем-теремок...
стены скособочены,
окна заколочены...

Баю-баюшки-баю,
не садися на скамью,
а то крыша упадёт
и головку разобьет...

Постучишься у ворот:
кто там в тереме живёт?
-Старый-старый дед Егор
да косматый пёс Трезор.

А по амбару взад-вперёд
ходит-бродит Васька-кот
-кошка мышку стережёт,
а мышка в городе живёт...

Баю-баюшки-баю,
что ей делать в том краю?
Ведь в амбаре этом
лишь пыль разносит ветер..

На околице села
сруб-часовенка была,
а теперь здесь сквозь дрова
прорастает трын-трава...

В стародавние года
постучалась в дом Беда
-попросилась до утра,
да осталась навсегда...

Доля-долюшка твоя
-разлетелись сыновья,
словно свет средь бела
дня скрыла стая воронья...

кто в окопе на войне,
кто в болоте по статье,
кто по пьянке на скамье,
кто с тоски да в полынье...

(около 1990)

Уходит день под ходиков тик-так,
и я опять сижу в оцепененье,
пролистывая мысленно назад
так быстро промелькнувшие мгновенья.

Зачем ты был?
Зачем бесценный дар,
что был назначен для великой цели
я расплескал в пути по пустякам?
Зачем тебя я прожил, в самом деле? -

Я приходил, чтоб вместе в этот час
вы помолчали, глаз не подымая,
и смута вон из сердца унеслась,
и сон улыбку на губах оставил...

(декабрь 1988)

Я очнулся от сна
В несусветную рань
От разрыва
Cорвавшейся капли воды,
За окном,
Истомясь в неге утренних грёз,
Свой последний рассвет
Разжигает сентябрь,
Индевелою веткою
Старой ветлы
Тыча в ворох листвы,
Как бенгальским огнем,
Тишина,
Заповедный родник тишины
Неразбуженный двор
Посредине Москвы...

В этой комнате нет бесполезных вещей,
Что вниманье крадут у чего-то иного,
В этой комнате взгляд, отражаясь от стен,
Побродив по углам возвращается снова,
Три ноги - табурет, старый "Грюндиг" верхом
и спасительный шорох заезженных лент...
В этот дом не прийти по дороге прямой,
Завороженный мир стережёт свой покой,
Лишь полночный трамвай с остановки глухой
Увезет тебя в край, где сбываются сны...

А наутро -
Народ,
Самолёт,
Переход,
От увядших цветов
В фильм отбеленно-снежный,
Впереди холода,
Впереди много лет
Жизни тем, что везде
Называют надеждой

(1989-97)

И будет день.И новая звезда
Сойдёт с небес предвестником забвенья.
И будет Дверь неведомо куда,
И ты пред ней - в тревоге и сомненьях.

Холодный свет давно угасших звезд
Неровным бликом ляжет у порога,
И свежестью дыханье обожжёт,
И дивный голос призовёт в дорогу...

И встрепенётся робкий огонёк,
Что силы дал преодолеть преграды,
Что ты в скитаньях тягостных сберёг
От жадных рук и от недобрых взглядов.

Но ноги опояшет липкий страх,
И в полусумраке уютных мыслей
Обволокёт дремотой аромат
Привычных догм и застарелых истин.

И промелькнут мгновеньями года,
И в паутине задохнётся ветер,
И эта дверь Неведомо_Куда
Чуть скрипнет... и закроется... Навеки.

(1988-1993)

Учил меня, щенка,
Инструктор в автороте,
Что верная рука
      важней, чем тормоза:
Лети на красный свет,
      газуй на повороте,
Но только не свались с колейного моста!

И вот он - тут как тут,
Горбом не выше метра,
Мой путь на пьедестал,
      как путь на эшафот.
Ну, что ж, мой час настал
      - бросаю сигарету,
Захлопываю люк и завожу мотор.

Заход.
Толчок
Подъём.
Вниманье - на пределе.
За ветровым стеклом резвятся небеса.
Попал или пропал -
      вилять уже не время:
Сжимай покрепче руль да поминай Христа...

Я возвращаюсь в мир:
пора с небес спускаться
и снова ощутить себя на всех восьми.
Но хмур мой командир:
"Ты, парень, камикадзе!
Ты ободом прополз по краю колеи!"

...Тот давний эпизод встаёт как наважденье,
когда иной порой я думаю о Вас:
'всяжизнь моя - сплошной экзамен по вожденью,
где я, увы, не "форд", а многотонный МАЗ.

Как хочется промчать
стремглав по автобану,
от скорости дуреть и млеть от красоты!
Но что-то на пути всё надолбы да ямы,
объезды, тупики, колейные мосты...

Но только удержи себя на автостопе,
когда мотор поёт на авантюрный лад!
Я снова проскочил в вершке от катастрофы,
но спишет всё в расход заветный результат!

(1990-93)